Список форумов Военная музыка

Военная музыка

Форум любителей военной музыки
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

НАШ БАННЕР Partita.Ru — ноты для духового оркестра НАШ БАННЕР Partita.Ru — ноты для духового оркестра
Крейнбринг Фёдор Фёдорович

 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Военная музыка -> Дирижеры и их оркестры
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
retiredmajor
Site Admin

   

Зарегистрирован: 09.06.2009
Сообщения: 4824
Откуда: Новосибирск

СообщениеДобавлено: Пт Окт 21, 2022 11:16 am    Заголовок сообщения: Крейнбринг Фёдор Фёдорович Ответить с цитатой

Крейнбринг Федор Федорович (1824- не ранее 1897), статский сов., капельмейстер и преподаватель музыки Александровского военного училища, в течение 35 лет играл в оркестре Большого театра.

Источник: Именной указатель книги Варенцова "Слышанное. Виденное. Передуманное. Пережитое"


Справочник "Вся Москва" на 1900 год:

Коллежский советник, преподаватель 2-го кадетского корпуса и Александровского военного училища; член Общества покровительства животным.


Справочник "Вся Москва" на 1904 год:

Статский советник, капельмейстер и преподаватель музыки Александровского военного училища; член Общества покровительства животным.


Сайт regiment.ru:

Александровское военное училище

Приватные преподаватели музыки:

1863-после 1901 гг. - статский советник Крейнбринг Федор Федорович


Служба барабанная ("Русский мир"/ Журнал №2 2009)

Но помимо общеизвестных фамилий историю русской военной музыки творили люди, которых сегодня вспоминают, к сожалению, крайне редко. Это военные дирижеры Гаазе, Раль, Бурм, Главач, Оглоблин, Зубов, Эккерт, Владимиров, Сабателли. Капельмейстер московского Александровского военного училища Крейнбринг, подготовивший отменный оркестр, который частенько приглашали на сцену Большого театра.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
retiredmajor
Site Admin

   

Зарегистрирован: 09.06.2009
Сообщения: 4824
Откуда: Новосибирск

СообщениеДобавлено: Пт Окт 21, 2022 11:19 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
retiredmajor
Site Admin

   

Зарегистрирован: 09.06.2009
Сообщения: 4824
Откуда: Новосибирск

СообщениеДобавлено: Пт Окт 21, 2022 11:22 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Федор Федорович Крейнбринг был известен в Москве не только музыкальными способностями, но и медицинскими познаниями. Александр Варенцов, московский домовладелец и предприниматель, вспоминает в своей книге, как в 1902 году капельмейстер вылечил его мать.

Рожистое воспаление – с ним не могли справиться самые опытные врачи. А капельмейстер Крейнбринг, приглашенный по совету друзей, «велел мелом натереть воспаленное место и закрыть красным сукном», чем-то помазал… От денег отказался.

Три года мать Варенцова чувствовала себя хорошо. Потом болезнь дала рецидив. К тому времени Крейнбринг, увы, умер. Но свой метод заговора с помощью мела музыкант передал швейцару воспитательного дома. Швейцара нашли. Он оказался достойным учеником.


Источник: https://1001.ru/articles/post/aplodismenty-zapreshchautsya-38648
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
retiredmajor
Site Admin

   

Зарегистрирован: 09.06.2009
Сообщения: 4824
Откуда: Новосибирск

СообщениеДобавлено: Пт Окт 21, 2022 1:52 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Вместе с появлением на деревьях первой листвы, в преддверии лета, горожане выезжали из Москвы на пригородные дачи: собственные или съемные. Особую славу по части образования новых молодых семей имело Богородское.

В этом селе было немало развлечений и два летних театра. В них и в «Семейном саду» пять дней в неделю танцевали. Либо под рояль, либо под хороший оркестр. Местным дачникам больше нравилось под рояль. А на оркестровые вечера чаще собиралась публика, приезжавшая из города (о чем несколько слов скажу ниже). Конечно, танцы располагали барышень и кавалеров на флирт. А те девушки, которых юноши не отмечали вниманием, шли сплетничать на всем известный пустырь, к трем находившимся там пням. Здесь они скучали, лузгали семечки и горевали до лучших своих времен.

Между тем с наступлением сумерек в ближайшей лосиноостровской роще, на темных улицах и, впрочем, повсюду можно было обнаружить бессчетное количество ворковавших парочек. Местные мамочки этому очень радовались и поощряли встречи своих детей, говоря, что нигде теплые дни не приносят таких частых жертв на алтарь Гименея, как лето, проведенное в Богородском. А вот когда подобным родителям укоризненно говорили о неприличии чересчур откровенной близости в молодежной среде и качали головами, то бесхитростные маменьки улыбались и начинали с помощью загибов на пальцах считать счастливые осенние браки, явившиеся в результате отдыха в этом селе на северо-востоке от Москвы…

И, наверное, не беспричинно многие москвичи искренне скорбели в июньские дни 1912 года, когда из газет узнали о кончине Федора Федоровича Крейнбринга.

«Почему так?» — для нас, по прошествии сотни лет от события, вопрос правомерен, а в начале XX века его можно было бы не задавать. Ведь этот старичок весьма преклонных лет, прожив их около девяти десятков, был популярным военным капельмейстером. Его знала практически вся Москва. Особенно почитали состарившиеся коренные горожане, с юности ходившие слушать оркестр Александровского военного училища Крейнбринга — лучший из московских военных оркестров. Этим оркестром Крейнбринг дирижировал около 40 лет.

Когда для прогуливавшихся на московских бульварах и скверах была введена традиция исполнения военной и классической музыки, то по пятницам большой поток горожан устремлялся на Тверской бульвар, где можно было послушать оркестр Крейнбринга. Тогда на бульваре против музыкальной эстрады пройти было вообще невозможно. И здесь среди оркестра выделялась всем знакомая коренастая фигура.

Трудно рассказать, что творилось с публикой, когда после серьезной музыки оркестр начинал играть какую-нибудь «Тёщу» или «Кузнецов», где оркестровая мелодия чередовалась с пением. Это надо было видеть: бульвар гремел от криков «бис!» и «браво!».

Еще со времен собственной молодости Крейнбринг выступал на знаменитых «летних богородских балах». Там под звуки его оркестра кружились парочки, а к ночному небу над темной рощей взвивался волшебный фейерверк. Если на этих балах танцевал гимназист, то, спустя какое-то время, он, уже студентом, вновь приезжал сюда, встречался с девушками. Чуть позднее вместе с одной из них, молоденькой и хорошенькой женой, весело и мило танцевал давно отработанные «па». Неизменно на эстраде стоял и дирижировал, помахивая своей палочкой, знакомый «дедушка Крейнбринг».

Вместе с тем, десять лет подряд этот капельмейстер дирижировал на балах и вечерах в московском Немецком клубе. Выходило так, что тысячи москвичей танцевали здесь и в Богородском под звуки оркестра все того же Крейнбринга. Нет, наверное, не тысячи, а десятки тысяч! Мало того, он дирижировал и соединенными военными хорами на «инвалидных» концертах в Большом театре…

Шли годы. Молодежь взрослела, приходило время «седины у висков». В семьях давно родились дети, они подрастали. А Федор Федорович, по-прежнему строгий и энергичный в своем аккуратном костюмчике, появлялся для всех них на бульварах или среди блеска и шума — на роскошном загородном балу. Правда, его осанка изменилась, военная «выправка» стала сдавать. К старости лицо у Крейнбринга приобрело какой-то темно-красный, или кирпичный, цвет, седые усы и постоянную строгость в сдвинутых бровях.

Никто и никогда не мог толком сказать, сколько дирижеру точно лет. Лишь иногда в разговоре приходилось слышать что-то подобное тому: «Федор Федорович был такой же, когда я гимназию заканчивал и когда за Оленькой, теперешней моей женой, в Богородском ухаживал и был неизменным ее кавалером».

Даже когда этот дирижер справлял свой полувековой юбилей, никто на дату толком не обратил внимания: его и без торжеств не забывали. Среди военных капельмейстеров Москвы Крейнбринг был самым маститым и востребованным. Казалось, что он вовсе не отдыхал.

Похоронили маэстро 22 июня 1912 года на Введенском кладбище.

Сейчас разыскать фотографию Крейнбринга, хотя бы в семейных архивах, вряд ли удастся. Как трудно сфотографировать любовь, сердечные порывы — так же нереально было заранее спланировать создание кадра с изображением незабвенного капельмейстера. Все слушатели и танцоры предполагали, что радость и счастье в сопровождении его оркестра никогда не кончатся и жизнь мастера не оборвется…


Источник: https://history.wikireading.ru/407085
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
retiredmajor
Site Admin

   

Зарегистрирован: 09.06.2009
Сообщения: 4824
Откуда: Новосибирск

СообщениеДобавлено: Пт Окт 21, 2022 2:02 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Из книги Татьяны Бирюковой "Москвичи и москвички. Истории старого города"


Дирижер и парочки

По российским церковным законам на совершение бракосочетаний существовали запреты в определенные дни юлианского календаря. Это были: 1) период с 14 ноября по 6 января, 2) в течение Сырной недели (Масленицы), 3) в Великий пост и во всю Светлую седмицу Пасхи, 4) в Петров пост, 5) в Успенский пост (15/28 августа — день Успения Пресвятой Богородицы), 6) 29 августа (сейчас 11 сентября — день Усекновения главы Иоанна Крестителя, 7) 14/27 сентября (день Воздвижения Креста Господня). Также: накануне среды, пятницы, воскресений, больших праздников и высокоторжественных дней.
При планировании дня свадьбы в наше время в строгий календарь редко кто заглядывает. Из устных же рассказов предков молодожены знают о Красной горке и стараются отпраздновать супружество именно в этот день. Сейчас получается, что наибольшее число таких праздников приходится на Красную горку. Действительно, первое воскресенье после Пасхи, которое получило это красивое название, считалось в ряде русских местностей счастливым для вступавших в брак.

В воскресенье на Красной горке проходили не только свадьбы, но шло и усиленное сватовство. На девичьи игры обыкновенно приходили все девушки. Они были в лучших своих нарядах. Юноши серьезно и ответственно приглядывались к ним и выбирали себе невест. Конечно, считалось дурной приметой, если какой-нибудь парень или девица просидят на Красную горку весь день дома. Они могли либо навсегда остаться вне брака, либо найти дурную пару. В этот праздник до самого позднего часа молодые пели песни и водили хороводы. Сватовство на Красную горку давало предпосылку к свадьбе в более поздние дни.
Вместе с тем, по правилам страны запрещалось вступать в брак военным до 28 лет без реверса (то есть без той суммы денег, которая была необходима российскому офицеру по закону для вступления в брак) и до 23 лет с реверсом. А студентам вовсе не разрешалось жениться, и этот запретный приказ, к сожалению, содействовал росту проституции в их среде.

Надо отметить, что из-за церковных ограничений в марте и в декабре (эти месяцы целиком были заняты постами: Великим и Рождественским) ни в одном христианском приходе всей Европейской России браки не регистрировались. По статистике конца XIX века по всему Московскому уезду наибольшее количество браков приходилось вовсе не на Красную горку, а на октябрь и ноябрь.

Для примера можно взять село Всехсвятское Московского уезда в 1869–1873 годах. За этот период было зарегистрировано 66 православных браков, в том числе: в январе — 7, в феврале — 6, в апреле — 1, в мае — 3, в июне — 6, в июле — тоже 6, в августе — 5, в сентябре — 2, в октябре — 21, в ноябре — 9. И, конечно, наибольшее количество детей рождалось в июне и июле. К слову, за эти четыре года во Всехсвятском родились «законно»: 204 мальчика и 169 девочек, а «незаконно»: 19 мальчиков и 27 девочек. В целом же за этот период в Московском уезде родились по одиночке — 31 921 младенец, двойни были у 967 матерей и тройни — у 15. На один брак, по статистике, приходилось 5,59 деторождений. Среди населения Московского уезда заметно преобладали ребятишки.

Вместе с появлением на деревьях первой листвы, в преддверии лета, горожане выезжали из Москвы на пригородные дачи: собственные или съемные. Особую славу по части образования новых молодых семей имело Богородское.

В этом селе было немало развлечений и два летних театра. В них и в «Семейном саду» пять дней в неделю танцевали. Либо под рояль, либо под хороший оркестр. Местным дачникам больше нравилось под рояль. А на оркестровые вечера чаще собиралась публика, приезжавшая из города (о чем несколько слов скажу ниже). Конечно, танцы располагали барышень и кавалеров на флирт. А те девушки, которых юноши не отмечали вниманием, шли сплетничать на всем известный пустырь, к трем находившимся там пням. Здесь они скучали, лузгали семечки и горевали до лучших своих времен.

Между тем с наступлением сумерек в ближайшей лосиноостровской роще, на темных улицах и, впрочем, повсюду можно было обнаружить бессчетное количество ворковавших парочек. Местные мамочки этому очень радовались и поощряли встречи своих детей, говоря, что нигде теплые дни не приносят таких частых жертв на алтарь Гименея, как лето, проведенное в Богородском. А вот когда подобным родителям укоризненно говорили о неприличии чересчур откровенной близости в молодежной среде и качали головами, то бесхитростные маменьки улыбались и начинали с помощью загибов на пальцах считать счастливые осенние браки, явившиеся в результате отдыха в этом селе на северо-востоке от Москвы…

И, наверное, не беспричинно многие москвичи искренне скорбели в июньские дни 1912 года, когда из газет узнали о кончине Федора Федоровича Крейнбринга.

«Почему так?» — для нас, по прошествии сотни лет от события, вопрос правомерен, а в начале XX века его можно было бы не задавать. Ведь этот старичок весьма преклонных лет, прожив их около девяти десятков, был популярным военным капельмейстером. Его знала практически вся Москва. Особенно почитали состарившиеся коренные горожане, с юности ходившие слушать оркестр Александровского военного училища Крейнбринга — лучший из московских военных оркестров. Этим оркестром Крейнбринг дирижировал около 40 лет.

Когда для прогуливавшихся на московских бульварах и скверах была введена традиция исполнения военной и классической музыки, то по пятницам большой поток горожан устремлялся на Тверской бульвар, где можно было послушать оркестр Крейнбринга. Тогда на бульваре против музыкальной эстрады пройти было вообще невозможно. И здесь среди оркестра выделялась всем знакомая коренастая фигура.

Трудно рассказать, что творилось с публикой, когда после серьезной музыки оркестр начинал играть какую-нибудь «Тёщу» или «Кузнецов», где оркестровая мелодия чередовалась с пением. Это надо было видеть: бульвар гремел от криков «бис!» и «браво!».

Еще со времен собственной молодости Крейнбринг выступал на знаменитых «летних богородских балах». Там под звуки его оркестра кружились парочки, а к ночному небу над темной рощей взвивался волшебный фейерверк. Если на этих балах танцевал гимназист, то, спустя какое-то время, он, уже студентом, вновь приезжал сюда, встречался с девушками. Чуть позднее вместе с одной из них, молоденькой и хорошенькой женой, весело и мило танцевал давно отработанные «па». Неизменно на эстраде стоял и дирижировал, помахивая своей палочкой, знакомый «дедушка Крейнбринг».

Вместе с тем, десять лет подряд этот капельмейстер дирижировал на балах и вечерах в московском Немецком клубе. Выходило так, что тысячи москвичей танцевали здесь и в Богородском под звуки оркестра все того же Крейнбринга. Нет, наверное, не тысячи, а десятки тысяч! Мало того, он дирижировал и соединенными военными хорами на «инвалидных» концертах в Большом театре…

Шли годы. Молодежь взрослела, приходило время «седины у висков». В семьях давно родились дети, они подрастали. А Федор Федорович, по-прежнему строгий и энергичный в своем аккуратном костюмчике, появлялся для всех них на бульварах или среди блеска и шума — на роскошном загородном балу. Правда, его осанка изменилась, военная «выправка» стала сдавать. К старости лицо у Крейнбринга приобрело какой-то темно-красный, или кирпичный, цвет, седые усы и постоянную строгость в сдвинутых бровях.

Никто и никогда не мог толком сказать, сколько дирижеру точно лет. Лишь иногда в разговоре приходилось слышать что-то подобное тому: «Федор Федорович был такой же, когда я гимназию заканчивал и когда за Оленькой, теперешней моей женой, в Богородском ухаживал и был неизменным ее кавалером».

Даже когда этот дирижер справлял свой полувековой юбилей, никто на дату толком не обратил внимания: его и без торжеств не забывали. Среди военных капельмейстеров Москвы Крейнбринг был самым маститым и востребованным. Казалось, что он вовсе не отдыхал.

Похоронили маэстро 22 июня 1912 года на Введенском кладбище.

Сейчас разыскать фотографию Крейнбринга, хотя бы в семейных архивах, вряд ли удастся. Как трудно сфотографировать любовь, сердечные порывы — так же нереально было заранее спланировать создание кадра с изображением незабвенного капельмейстера. Все слушатели и танцоры предполагали, что радость и счастье в сопровождении его оркестра никогда не кончатся и жизнь мастера не оборвется…
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Военная музыка -> Дирижеры и их оркестры Часовой пояс: GMT + 3
Страница 1 из 1

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах



Powered by phpBB © 2001, 2005 phpBB Group
Вы можете бесплатно создать форум на MyBB2.ru, RSS