Список форумов Военная музыка

Военная музыка

Форум любителей военной музыки
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

НАШ БАННЕР Partita.Ru — ноты для духового оркестра НАШ БАННЕР Partita.Ru — ноты для духового оркестра
Музыкальный Павловск

 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Военная музыка -> История русской военной музыки
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Auceps
Site Admin

   

Зарегистрирован: 01.05.2009
Сообщения: 1557

СообщениеДобавлено: Пн Ноя 29, 2010 8:59 pm    Заголовок сообщения: Музыкальный Павловск Ответить с цитатой

"Забота о сохранении исторических памятников и других культурных ценностей - долг и обязанность граждан СССР".

(Статья 68 Конституции СССР.)

Павловску, одному из красивейших пригородов Ленинграда, исполняется 200 лет. После Великой Отечественной войны советский народ полностью восстановил разрушенный фашистскими захватчиками замечательный памятник русской парковой и дворцовой архитектуры. Любовным отношением к культурному наследию пронизана и эта небольшая книга, воссоздающая одно из своеобразнейших явлений русской музыкальной жизни XVIII - первой трети XX века. Впервые воедино собран огромный материал, выдержки из самых различных источников: официальных документов, дневников, рецензий, писем. Автор книги, ленинградский музыковед А. С. Розанов, многие годы занимается вопросами истории русской музыки. В настоящей работе воспроизведена картина музыкального быта прошлой эпохи, рассказывается о демократизации концертно-исполнительского дела, начавшейся после постройки Павловского вокзала, ставшего первой в России "летней филармонией". Мы видим фигуры крупнейших дирижеров - Й. Германа, И. Штрауса, Н. В. Галкина, П. А. Малько, работавших в Павловске, - в освещении, характерном для их эпохи. Большой интерес представляют иллюстрации на страницах книги: ныне почти неизвестные работы художников прошлого (например, картины Н. Самокиша, гравюра 1. Серякова по рисунку К. Брожо), редкие фотографии (А. Я. Головина, А. П. Асланова), первые публикации работ советского художника В. В. Милютиной и многие другие. Этот очерк поможет читателю лучше узнать историю Павловска и так прочно связанную с ней атмосферу музыки и красоты.

На обложке: Павловский вокзал, 1862 г. Художник Е. Самокиш-Гулковская. Масло.

На фронтисписе: Большой дворец в Павловске.

Весной 1703 года, и боях Северной войны, Петр I отвоевал у шведов бывшую "Водскую пятину" Великого Новгорода - исконно русские земли по берегам реки Невы. У впадения ее в Финский залив основан был Санкт-Петербург - новая столица Государства Российского; неподалеку от города вскоре возникли нарядные резиденции - дворцы, предназначенные для летнего местопребывания императорского двора. Петергоф ослеплял сверканием фонтанных струй и блеском золота, отраженным зеленоватыми морскими волнами, по которым в Петербург, надув паруса, приплывали русские фрегаты и украшенные резьбой торговые корабли под флагами всех европейских государств. Расположенное вдали от моря Сарское (Царское) Село славилось охотой. Для нее, вблизи раззолоченного Екатерининского дворца, отведен был обширный Зверинец. Охотились и в соседних лесах. Холмистая местность по берегам речки Славянки изобиловала дичью и пушным зверьем.

В середине XVIII века здесь верхом скакали императрицы в гвардейских мундирах, окруженные свитой; лаяли собаки, звучали охотничьи рога - повторенная лесным эхом первая музыка в тех местах.

Когда 12 декабря 1777 года 101 пушечный выстрел "возвестил россиянам" о благополучном разрешении от бремени жены наследника престола вел. кн. Марии Федоровны сыном, Александром, обрадованная рождением внука бабушка, Екатерина II, подарила его отцу, Павлу Петровичу, 362 десятины леса и несколько деревень по течению Славянки, с приписанными к ним крепостными крестьянами. Место названо было Селом Павловским.

Работы по созданию резиденции для "малого" двора начались весной 1778 года. Подневольные строители - солдаты и крестьяне (переведенные на барщину) рубили лес, прокладывали дороги, рыли пруды. Для владельцев поместья построили два небольших дома: Мариенталь (в 1790-х гг. уступивший место игрушечной крепости Бип или Бибс) и Пауль-люст, высившийся на склоне холма, живописно спускавшегося к запруженной реке. В 1780 году архитектор Ч. Камерон приступил к созданию пейзажного парка. "Увеселительные места" - павильоны "пасторальные": Молочня, Шале, Хижина угольщика, или "античные": Колоннада Аполлона, Храм Дружбы, Руина - появились в тени рощ на холмистых берегах Славянки и на зеленых лужайках по ее извивам. Через два года Ч. Камерон заложил фундамент Большого дворца.

Начиная с лета 1779 года Павел Петрович и Мария Федоровна каждое лето "имели пребывание" в своих Павловских "домиках" сначала кратковременными наездами. Тотчас музыка, неизменное украшение придворного быта XVIII века, заняла свое место в жизни двора.

Придворные дамы и фрейлины, известные в аристократическом кругу любители искусств - Е. И. Нелидова, Н. С. Борщова (Мусина-Пушкина), Г. И. Алымова (Ржевская), В. Н. Аксакова, Е. С. Смирная или o Смирнова (кн. Долгорукова), камергеры и камер-юнкеры кн. П. М. Волконский, кн. Н. А. Голицын, кн. Ф. Н. Голицын, кн. И. М. Долгоруков (талантливый актер и писатель), А. А. Мусин-Пушкин, С. И. Плещеев, Г. Г. Кушелев, Ф. А. Виолье (секретарь и библиотекарь вел. кн.) - пели и "играли на музыкальных инструментах, а гр. Г. И. Чернышев к тому же талантливо импровизировал на клавесине. (Он же с чтецом Павла Петровича, Ф. Г. Лафермьером, был главнейшим поставщиком театрального репертуара для Павловской любительской труппы). "Опись находящимся в Паульлюсте... мебелям", составленная в январе 1780 года, упоминает стоявшие в Турецкой комнате дворца "клавикорты... с пульпе-том" для домашнего музицирования.

Оживлению Павловской музыкальной жизни немало способствовало назначение придворным композитором и клавесинистом Д. С. Бортнянского, вскоре после его возвращения из Италии. Для придворного любительского театра он сочинил свои "русские" оперы и музыку к пьесам "на случай", писал и марши для духовой музыки, сопровождавшей парады, разводы и прочие военные забавы Павла Петровича. По желанию Павловских "хозяев" он писал также французские романсы, клавирные сонаты и пьесы, а главное - камерные ансамбли, по которым можно судить, не боясь впасть в ошибку, на каких инструментах играли придворные музыканты-любители в концертах во дворце. Замечательные по музыке, технически нетрудные и прозрачно инструментованные, Эти сочинения звучали в Павловске по вечерам в летнее время. Для камерного музицирования служили, вероятно, и ноты, до сих пор хранящиеся в Павловском дворце-музее: скрипичные дуэты и симфония Ф. А. Тица, трио И. Кирнбергера, клавесинные сонаты, квартеты, флейтовые дуэты И. Плейеля и другие.

Уроки игры на арфе брали Мария Федоровна и ее дочери. В "Книге Павловской конторы для записи приезжающих и отъезжающих" за 1794 год регулярно отмечалось появление в Павловске "учителя Кардона" - французского арфиста Ж. Б. Кардона (принимавшего также участие в смешанном квартете Павла). Игре на клавесине и фортепиано детей наследника обучал, по-видимому, сам Бортнянский.

В Большом дворце находилось несколько клавишных инструментов. Опись дворцового имущества в 1790 году упоминает фортепиано из Биллиардной комнаты и "пиано-форте с органами из красного дерева", стоявшее в Уборной в нижнем этаже дворца. Перечисляя предметы, помещенные в павильоне Шарбоньер, опись указывает на "клавикорты лакированные пяльевые с цветами, на ножках. При которых пульпет [пульт. o-А. Р.]". Из них в Павловском дворце-музее сохранилось только одно английское пятиоктавное фортепиано работы лондонского мастера Zumke, долгие годы простоявшее в Розовом павильоне. Нарядные клавикорды ("с органами"), изготовленные в Петербурге в 1783 году мастером Габраном, поступили в Павловск из Гатчины и к прежнему убранству дворца отношения не имеют.

Большую роль музыка играла в театральных развлечениях двора. Уже в течение лета 1784 года, первого лета, проведенного Павлом Петровичем и Марией Федоровной в еще не достроенной Павловской усадьбе, на дворцовом театре шли зингшпили силами придворной немецкой труппы. Однако в ближайшие годы основным театральным увлечением двора сделался "благородный" (любительский) театр. "... Хозяева Павловска любили театр, [...] это была забава по моде..." - писал в "Повести" кн. И. М. Долгоруков. Пристрастие владельцев Павловска к этой "забаве" соответствовало пристрастию к любительскому театру, широко распространенному в европейском обществе второй половины XVIII века. В Павловске и Гатчине это делалось, вероятно, не без некоторой оглядки на любительский театр в Малом Трианоне,- в Версале.

Великосветские актеры разыгрывали комедии, пародии на трагедии, водевили, сочиненные гр. Г. И. Чернышевым; пантомимы в стиле комедии дель арте (где появлялись Арлекин, Пьеро, Панталоне, Коломбина и Добрый Гений); небольшие интермедии-пасторали - пьесы из сельской жизни, восхвалявшие семейные добродетели великокняжеской четы, сочинявшиеся тоже поэтами-придворными.

Самой значительной из подобного рода пьес была поставленная, вероятно, в 1785 году интермедия "On у dit се qu'on у pense" ["Там говорят то, что думают" (франц.)]. Более дивертисмент, чем пьеса, эта пастораль лишена интриги и действия. "Счастливые поселяне" Матюрин, Като, Блэз куртуазно комплиментируют "хозяев Хижины" в стихах и прозе, танцуют фрикасе и для придания своей речи истинно сельского колорита говорят на подчеркнуто народном французском языке. В рукописи названы только авторы текста Г. И. Чернышев и А. А. Мусин-Пушкин. Не есть ли эта нехитрая "безделушка" прообраз либретто первой из трех "павловских" опер Д. С. Борт-нянского "La Fete du Seigneur. Comedie, melee d'airs et de ballets" ["Празднество сеньёра, комедия с пением и танцами" (франц.)]. Обе пьесы роднит прежде всего общий сюжетный мотив - ожидание приезда в деревню сеньора (владельца), составляющий содержание первых двух актов оперы Борт-нянского.

Дата постановки "Празднества сеньёра" неизвестна. Титульный лист партитуры указывает только на то, что опера была представлена на павловском театре в 1786 году. Действительно, как писал тогда И. М. Долгоруков, "все лето мы играли разныя комедии, то в Павловском, то в Гатчине". 15 октября того же года А. Б. Куракин писал своему брату Александру о представленной тем же летом "рапсодии с различными куплетами", авторами которой были все те же Г. И. Чернышев, А. А. Мусин-Пушкин и Ф. А. Виолье. Так как Куракин указал, что сюжетом ее был "сельский праздник, устроенный местным сеньёром" и что Н. А. Голицын в роли "инвалида" представил одного из павловских садовников, можно предположить, что он имел в виду именно "Празднество сеньёра".

11 октября 1786 года на гатчинском придворном театре "благородные" -любители представили новую оперу Бортнянского "Le Faucon" ["Сокол" (франц.)] на либретто Франца-Германа Лафермьера (1737-1796), бывшего преподавателя, потом чтеца и библиотекаря Павла Петровича.

Основательно изучивший французский комедийный репертуар, французскую и итальянскую комическую оперу, свободно владевший французским стихом, Лафермьер создал неглубокие по содержанию, но стройные по форме музыкальные комедии - канву для традиционного светского спектакля, от которого ничего, кроме "приятности", и не требовалось; художественное значение и право на жизнь театральные сочинения Лафермьера получили только благодаря замечательной музыке Бортнянского. В тексте "Сокола" встречается прямой намек на пейзаж павловского парка. Описывая декорацию II действия, места сельского уединения Федерика, Лафермьер указал: "Можно было бы воспользоваться видом Шале, при условии, что несколько деревьев будет немного выдвинуто вперед".

Часть зимы (когда уже начинали "загоховлять забавы"), весну и лето 1787 года Лафермьер и Борт-нянский посвятили созданию новой оперы для Павловска - "испанской" "Le fils rival on la moderne Stratonice" ["Сын-соперник, или Новая Стратоника" (франц.)]. Музыка, сочиненная Бортнянским "на предмет из истории Дон Карлоса", была "еще трогательнее и лучше, нежели для прежней" ["Сокола"]. Опера эта "готовилась с большим великолепием. [...]

Новыя написаны славным художником декорации, сшиты за счет Двора всем актерам испанские костюмы. .."

Политические события этого года, путешествие Екатерины II в Крым, раздражение Павла Петровича и Марии Федоровны тем, что они были отстранены от участия в нем, усилившаяся вражда между "большим" и "малым" дворами отвлекали владельцев Павловска от домашнего театра. Однако с возвращением императрицы в притихший в ее отсутствие Петербург "все вошли в прежнюю тарелку..." ив Павловске "принялись снова за театральные увеселения". Первое представление "Сына-соперника" состоялось там 11 октября 1787 года, ровно через год после постановки "Сокола". "...Опера дон Карлоса произвела на театре особенное действие и не могла не понравиться всем: великолепие декораций, богатство костюмов, превосходная музыка, заманчивый склад интриги в опере, все пленяло и взор и слух и чувства зрителей", - вспоминал И. М. Долгоруков.

В спектакле были заняты те же участники Павловской труппы. Партию лирического тенора (дона Карлоса) пел Ф. Ф. Вадковский; героини (Элеоноры) - В. Н. Аксакова (Шац), а главной фигурой в спектакле была, как обычно, Е. И. Нелидова. Обаятельная дурнушка небольшого роста, она свободно чувствовала себя на сцене в партиях веселых и лукавых субреток (Марины в "Соколе", Саншетты в "Сыне-сопернике"). Подобные роли в выгодном свете показывали ее небольшой, подвижный голос, легко справлявшийся с несложной колоратурой, живую игру и умение изящно двигаться и танцевать. Кроме опер Бортнянского, придворные-любители играли в Павловске и Гатчине французские комические оперы "Дезертир", "Роза и Кола" Монсиньи, "Избранница из Саланси" Гретри и "Нина" Далейрака.

К концу 1780-х годов тучи над малым двором сгустились. Все возраставшее увлечение военными "упражнениями" вытеснило театральные забавы. Труппа "благородных" актеров распалась; многие из них оказались удаленными или сами отошли от двора. Закончился самый примечательный период в музыкальной истории Павловского дворца, благодаря высокой художественной ценности опер Бортнянского оставивший неизгладимый след в русской музыке XVIII века. Интермедии, которые изредка играли в Павловске в 1790-х годах, носили уже иной, чисто семейный характер. (Одна из них была разыграна во дворце в августе 1789 года, и по окончании спектакля хор пел кантату. 19 августа 1795 года в Собственном садике, вечером, при свете лампионов, дети наследника представили "антологическую интермедию" "Les adieux des nymphes de Pavlovsky" ["Прощание Павловских нимф" {франц.)]. Пан, Божество водопада и Фавн беседовали под музыку, прощаясь с летом. Группы нимф, замершие вокруг бюстов Генриха IV и Сюлли, оживали, услышав звуки напева, сыгранного Фавном, и начинали танцевать. Возможно, что музыка к интермедии и была написана Бортнянским). Однако театральные представления в XVIII веке считались неотъемлемой частью придворных празднеств. Пышные зрелища при участии русской и итальянской оперных трупп, хора и балета владельцам Павловска были не по средствам. Им приходилось довольствоваться лишь скромными представлениями французских комических опер силами придворных актеров. Из переписки вел. кн. Елизаветы Алексеевны с матерью видно, что 29 июня 1794 года при дворе шла опера "Ричард Львиное Сердце" Гретри "с балетом".

Особого внимания заслуживает вопрос: где именно находился в Павловске театр в 1780-х годах?

И. М. Долгоруков в "Повести" подчеркивал, что и там тоже был театр. Мария Федоровна заботилась об украшении театрального зала гирляндами бумажных цветов и в одном из писем поручала управляющему Павловском К. Кюхельбекеру поставить в оркестровую яму клавесин из павильона Шарбоньер. Театр упоминается и в отправленном в дворцовую контору 3 июля 1787 года донесении о потерянных вещах. Следовательно, специальное театральное помещение в Павловске в 1780-х годах существовало. Но опись дворцового имущества, составленная в 1790 году, подробно описывающая дворец, парковые павильоны, оранжерею с находившимися там предметами меблировки и обихода, о театре не упоминает. Нет его и на современных планах дворца и парка.

Трудно предположить, чтоб спектакли устраивались в одном из самых вместительных залов дворца, например, в только что отделанной Белой столовой. Может быть, театр находился в одном из двух павильонов, соединенных тогда с дворцом открытой колоннадой? Деревянный театр "в английском саду, у качелей", в конце ведущей ко дворцу тройной липовой аллеи, выстроен был по проекту архитектора В. Бренна только весной 1794 года. С лицевой, обращенной ко дворцу стороны его фронтон увенчивало скульптурное изображение голубки; бревенчатые стены были отделаны "фальшивым треллажем". В зрительном зале, устланном ковром "с вышитыми разными цветами", расставили 20 ольховых стульев со штофными подушками и 46 "простых Камышевых". Из партера лестница вела в верхний ярус. Над оркестром висела большая хрустальная люстра. Кроме того, зал освещали свечи в настенных шандалах. Красный штофный занавес, отделанный поверху "золотым гасиком" и бахромой снизу, отделял зал от сцены, оборудованной машинами и колесами.

Под музыку в Павловске танцевали на "комнатных" балах и садились за обеденный стол в Храме Дружбы или Оранжерее. Музыка украшала летние семейные торжества с "иллюминацией и фейерверком". Так, в 7-м пункте программы праздника, намеченного на 22 июля 1787 года, сказано: "На озере будет хорошенькая лодка с навесом из дранок; в ней поместятся музыканты. Эта лодка будет тихо плавать взад и вперед перед храмом". Вероятно, для подобных случаев Бортнянский и переложил часть вокальных номеров из оперы "Сокол" для духового секстета. По верному замечанию А. С. Рабиновича, эти переложения предназначались для "каких-нибудь застольных или прогулочных divertimenti [развлечений (итал.)] Павловского двора". Музыка сопровождала и парадные приемы во дворце. Под роговой оркестр 30 июля 1779 года Екатерина II ужинала "в кувертах" при пушечной пальбе. Естественно предположить, что для обслуживания музыкальных потребностей малого двора при нем существовал собственный небольшой оркестр. Тем не менее в штатных расписаниях двора музыкантские должности не указаны. Вероятно, по мере необходимости приглашались придворные музыканты из Царского Села и Петербурга.

Со смертью Екатерины II (в ноябре 1796 г.) Павловск из места отдыха великокняжеской семьи стал одной из летних императорских резиденций. В новых условиях придворной жизни музыке пришлось выполнять и новые функции. Теперь во время бесчисленных смотров на Парадном поле постоянно ревели трубы и гремели барабаны военных маршей. Отсюда, по мановению царской руки, солдаты шли сражаться в далекие равнины Северной Италии и горы Швейцарии.

А при дворе царила праздничная торжественность, "украшаемая сладостными звуками музыки". Под нее там "кушали обеденное кушанье на птичьем дворе в 109 кувертах" 25 июня 1797 года. Во время "сельского праздника" хор капеллы исполнил Песнь Ю. А. Нелединского-Мелецкого (автор музыки неизвестен), и вечер закончился балом в парке под духовую музыку.

В конце 1790-х годов, когда войной была охвачена значительная часть Европы, в Павловске, по свидетельству Н. А. Саблукова, "каждый вечер происходили сельские праздники, .. .театральные представления, .. .концерты". Особенно обильно развлечениями было лето 1799 года. В то время, как русская кровь лилась в Италии и войска под командованием А. В. Суворова побеждали французов при Треббии и Алессандрии, в Павловске пели и танцевали. Но над всеми удовольствиями висела словно грозовая туча. Среди вспышек гнева коронованного безумца придворные трепетали, но старались веселиться. Относительная простота и непосредственность былого павловского бытия уступили место жизни, подчиненной строгому придворному этикету. "При игрании музыки" происходили торжественные обеды на террасе или "под тенью, что против Зеркальной комнаты". Придворные концерты и танцевальные вечера устраивались в Музыкальном или Круглом зале ("Salon de Musique").

Владельцы Павловска перестали быть "хозяевами Хижины". Семейные размолвки с мужем приводили в отчаяние Марию Федоровну. Для их детей неуравновешенный характер отца делал близость с ним невыносимой. Однако в глазах подданных он старался выглядеть и повелителем, и "счастливым семьянином". Демонстрировать это призваны были сентиментально-буколические идиллии, иногда разыгрывавшиеся в Павловске. Например, 8 июня 1798 года, когда Павел Петрович прогуливался в Старой Сильвии, отдаленной от дворца тенистой части парка, то у домика Крик он был остановлен "хором поющих голосов". Войдя внутрь, он нашел там "свою супругу й\ образе певицы, исполнявшей песню Гретри ,,Ou est - mieux qu'au sein de sa famille"" ["Где лучше нам, чем в кругу своей семьи?" (франц.)]. В первом скрипаче оркестра он узнал своего старшего сына, а дочерей увидел за арфой и фортепиано. 19 августа 1799 года "во время полдника в Вольере... представлена была серенада придворными кавалерами, составляющая. .. вид некоторого из разных театральных представлений деревенского обращения". Но это были только единичные воспоминания о павловском "благородном" театре. Любительские спектакли уступили место представлениям комических опер, дававшихся силами придворной французской оперной труппы. 15 августа 1799 года двор отправился "в здешний Павловский театр к обозрению французской оперы "Розоколо"[!]>>- "Rose et Colas" Монсиньи. (А на севере Италии в этот день А. В. Суворов одержал победу при Нови.) В августе того же года в Павловске шли оперы "Камилла" и "Грозовой день" Да-лейрака.

Музыка сопровождала и торжественную водную прогулку 22 июня 1799 года, когда владельцы Павловска прошли в Трельяж и сошли по каменной лестнице на пристань, чтобы сесть "на трешкот и поехать прогуливаться, в продолжении чего на следуемых впереди двух маленьких судах играла духовая музыка, а с крепости Бибс произведена пушечная пальба". Через несколько дней прогулка повторилась, на этот раз под звуки русских песен, исполнявшихся придворными певчими.

Управление Певческой капеллой указом от 11 ноября 1796 года, сразу по восшествии на престол, функции его в Павловске приобрели теперь новый характер - хор певчих принимал непременное участие в придворной жизни. Кроме того, композитора связывали с Павловском и чисто материальные интересы: он получил там в дар участок земли на высоком берегу Славянки, против крепости Бип. В 1799 году в неуклюжих стихах "Д. С. Бортнянскому, на прекрасный его домик в Павловске" композитора воспел гр. Д. И. Хвостов:

.. .Ты, Орфей реки Невы! Посреди людской молвы, При обители Фортуны, Взяв священной арфы струны, Весел в садике своем; О Суворове хлопочешь, И душою кроткой хочешь, Чтоб он буйства сверг ярем...

Представление о том, какая симфоническая музыка могла звучать тогда в Павловске, дает хранящийся во Дворце-музее нотный материал. Главное место занимают в нем симфонии Ф. Э- Баха, Йозефа и Михаэля Гайднов, Моцарта, Кожелуха, Пишля и других. Симфонии "Охота" Ф. А. Гофмейстера и "Сражение" Ф. Нейбауера, несомненно, рассчитаны на исполнение их именно при дворе. Там, вероятно, находили живой отклик самые названия частей симфонии Нейбауера: "Речь к воинам", "Обе армии выстраиваются в боевом порядке", "Сражение", "Празднование победы". Увлечение комической оперой, охватившее Европу во второй половине XVIII века, нашло отражение и в Павловской нотной библиотеке. Объемистые сборники содержат увертюры к большинству известных тогда комических опер французских и итальянских авторов, в том числе живших и работавших в России.

С концом мрачного царствования Павла I (в 1801 г.) Павловск перестал быть резиденцией двора, но остался во владении "вдовствующей императрицы". Она возвела в чаще Новой Сильвии мавзолей, посвященный памяти "Супруга-благодетеля", а затем зажила в Павловске покойной и приятной жизнью, носившей характер и усадебный, и официальный. Подчеркивая пристрастие к "простоте", Мария Федоровна одновременно стремилась окружить свое пребывание блестящим внешним ореолом; соответствующее место в нем заняла и музыка. Вечера проводили обычно в нижних апартаментах дворца, в "упражнениях дамского изделия", за чтением вслух и в слушании музыки (на арфе и фортепиано играли многие из дам). Уже в 1802 году Камер-фурьерский журнал упоминает о балах в Кавалерской комнате. В мае и июне 1803 года артисты придворной французской труппы представили оперы "Ламур филь-яль" [!] - "L'amour filial" ["Сыновняя любовь" (франц.)], через несколько дней-"Michel Ange" ["Микеланджело" (франц.)] Изуара, а 5 сентября 1804 года - "Филипп и Жоржетта" Далейрака.

"Играние" духового оркестра (роговой музыки), чаще всего Егерского или Преображенского полков, происходило то во время "полдников" и обедов, то в "Новом доме Молочных скопов", то в "Елисавет-павильоне", возле Руины в конце Красной Долины, то в Новом Шале.

Почему-то именно в 1806 году, когда после Аустерлицкого поражения и неудачных попыток сближения с Наполеоном Россия готовилась к новой борьбе с Францией, в Павловске веселились больше, чем когда-либо. 22 мая 1806 года "ввечеру при обыкновенном собрании в Кабинете игран был одним малолетним иностранцем на арфе концерт, с кампаниро-ванием оного отцем его на скрипке".

"Хор" военной роговой музыки играл по вечерам на плацу перед Большим дворцом. В Греческом зале возобновились балы, открывавшиеся Польскими И. Козловского. Танцы устраивались иногда в Нижней зале дворца и Вольере. В августе 1807 года бал состоялся в Молочне, крытом соломой сельском павильоне, устроенном по образцу построек в Малом Трианоне. Для придания празднику вполне деревенского характера крестьянскими девушками "в то время петы были... разныя простонародныя песни". 26 мая 1811 года гр. П. Г. Головкин устроил в новом воздушном театре детский спектакль. Дети сыграли французскую комедию и "танцевали балет".

Чаще всего театральными зрелищами в Павловске развлекались в то же богатое удовольствиями лето 1806 года. В числе представленных опер были "Фея Уржель, или Что нравится дамам?" Э- Р- Дюни (10 мая)и "Замок Монтенеро" Далейрака (21 мая). 25 мая 1808 года придворная французская труппа показала новую комическую оперу "Мужья-холостяки" А. Бертона. Летом следующего года в Павловске шел балет "Севильский цирюльник" Ж. Блаша и Л. Дюпора (6 июня 1809 г.). Наконец, в сентябре 1810 года были сыграны оперы "Атал" ("Юталь") Мегюля, с балетом "Терпсихора", после чего всяческие представления в Павловске надолго прекратились. Война 1812 года прервала музыкальные развлечения.

_________________
Die Piefke's kommen
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Auceps
Site Admin

   

Зарегистрирован: 01.05.2009
Сообщения: 1557

СообщениеДобавлено: Пн Ноя 29, 2010 9:00 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Французы были в Москве. В борьбе с ними Россия напрягла4 все силы. Из Петербурга на всякий 20 случай увозили ценности. Павловск опустел. Только в 1814 году в Камер-фурьерском журнале вновь появляются записи, гласящие, что "вечернее кушанье" в Розовом павильоне происходило "при игрании Кавалергардского полка духовой музыки" или "певчие пели разныя русские песни". "В саду" (в парке) снова послышалась музыка. 11 июля 1814 года прогуливавшиеся там слушали "продолжавшуюся... на площадке духовую музыку с хором певчих..." "Под вечер, - писал об этом времени композитор Ю. К. Арнольд, - отправлялись на большую лужайку, где устраивались либо танцы под звуки военного оркестра. .. либо общественные игры. Танцы состояли из Матрадура, Гавота, Экосеза, Аллеманды... Англеза, но случалось мне видеть иногда и... русский хоровод. .." Патриотический подъем, охвативший русское общество во время Отечественной войны 1812 года, сказался и на характере павловских музыкальных развлечений. По вечерам в парке звучали русские песни. 1 июня 1814 года на "Воздушном театре" представлен был водевиль А. А. Шаховского "Казак-стихотворец", с музыкой К. А. Кавоса, богатой цитатами из украинского песенного фольклора. После спектакля на дорожке перед Розовым павильоном "воспитанницы" (т. е. институтки) "танцевали балет", а перед павильоном Мира "приуготовлен" был еще и "театральный военный балет". 25 июня шла опера "Водовоз" Л. Керубини, с дивертисментом из русских народных песен.

Между тем в Павловске началась деятельная подготовка к новому торжеству, затеянному Марией Федоровной в Розовом павильоне по случаю возвращения из Франции "победоносных войск" и Александра I. К участию в подготовке праздника привлекли лучших литераторов и музыкантов. Стихи писали Г. Р. Державин, Н. М. Карамзин, К. Н. Батюшков, кн. П. А. Вяземский, А. П. Бунина, Ю. А. Нелединский-Мелецкий и П. А. Корсаков. Музыку сочиняли Д. С. Бортнянский, Ф. Антонолини (и, вероятно, С. И. Давыдов).

"Бортнянский сначала жаловался на краткость пиесы,- писал П. А. Вяземскому Ю. А. Нелединский-Мелецкий 22 июня 1814 года,- и приставал, чтобы я наделал еще четыре стиха, но я из самолюбия отказался. Наконец он приступил к работе: переделал вступление, где, по его словам, для музыки нужна эскламапия... "Россия, им гордись!" сопровождается трубным звуком, весьма выразительным!"

Торжество состоялось вечером 27 июля 1814 года. Розовый павильон был ярко иллюминован. Невдалеке, среди деревьев и кустов роз и сирени, установили написанные П. Гонзаго огромные декорации, изображавшие русскую деревню. Возле триумфальных ворот, под стихотворным приветствием А. П. Буниной "первые сюжеты" русской оперы - тенор В. М. Самойлов, бас П. В. Злов> сопрано Н. С. Семенова и Прево - с хором Певческой капеллы исполнили кантату Бортнянского на слова Нелединского-Мелецкого "Гряди, гряди, благословенный". "Хор, петый" у вторых триумфальных ворот, начинался словами "О, твердый в бранях муж!" Затем В. М. Самойлов исполнил кантату Ф. Антонолини на слова Г. Р. Державина "Ты возвратился, благодатный". Вечер закончился балом в зале, специально пристроенном к Розовому павильону. На праздник из Царского Села привезли лицеистов, и в числе их пятнадцатилетнего А. С. Пушкина.

В следующие годы музыка занимала обычное место в несколько усадебном течении Павловской летней жизни. Как прежде, она сопровождала обеды на ферме или в Розовом павильоне. Под звуки рогового оркестра проходили прогулки в Новое Шале и полдники в Елизаветином павильоне. 24 июня 1816 года вновь состоялась традиционная "водная" прогулка. Под оркестр роговой музыки, расположившийся "с левой стороны" (т. е. возле памятника основанию Павловска), и "при пении находившихся тогда при доме г. Бортнянского придворными певцами разных малороссийских и русских песен" нарядно убранные "трешкоты" проплыли по пруду перед Трельяжем к крепости Бип.

Оперные представления в парковом театре к середине 1810-х годов прекратились. Их сменили праздники с театральными представлениями "из разных пений", с участием придворных "российских актеров", хора и балета. Один из них состоялся 6 июня 1816 года. После спектакля приглашенные "угощались вечерним кушаньем, при продолжении хором певчих... пения разных стихов". В дивертисменте русские песни пели Е. С. Сандунова и Н. С. Семенова, а куплеты исполнил В. М. Самойлов.

Указания на исполнение русских песен хором придворных певчих встречаются в Камер-фурьер-ском журнале часто. Например, 17 августа 1817 года, "ввечеру... время проводилось в Гостиной комнате, при игрании разных концертов и пении малороссийских песен четырьмя иностранцами, с хором певчих". В парке несколько раз в неделю, по вечерам, играл "оркестр бальной музыки" под управлением капельмейстера Рогоменского.

После перехода Павловска в собственность вел. кн. Михаила Павловича (по смерти Марии Федоровны в 1828 г.) музыкальная жизнь во дворце надолго замерла. На плацу теперь ежедневно гремели барабаны на парадах, которые устраивал великий князь. В дурную погоду учения переносились внутрь дворца, и под духовой оркестр солдаты маршировали в Тронном зале. В праздничные дни в парке, на возвышениях в Больших Кругах, у подножий статуй Мира и Правосудия, играла тоже только "военная музыка".

Со второй половины 1820-х годов, по возвращении в Петербург из ссылки в Луизино, на своей даче в Павловске часто жили летом гр. Михаил Юрьевич Виельгорский и его брат, виолончелист гр. Матвеи Юрьевич. У Виельгорских бывали музыкальные вечера, и Матвей Юрьевич сам участвовал в квартетах. Михаил Юрьевич в Павловске много сочинял. В письме к дочери Анне (Анолит) в Париж (9/21 августа 1844 г.) он писал: "Во время моего пребывания в Павловске я окончил 4 новых номера из моей оперы: мой большой фугированный ансамбль, молитву (нрзб.) в форме дуэта и торжественный хор. В сущности, мне остается сочинить только 2 номера, сделать цыганские песни и танцы. Вот мой отчет по поводу оперы" [оригинал на фр. яз.].

Летом 1828 года2 в Павловске нередко бывал М. И. Глинка. В "Записках" он писал: "В то время между молодыми людьми высшего круга находился камер-юнкер Евгений Петрович Штерич... Я с ним вскоре подружился, и нередко с Сергеем Голицыным (Фирсом) мы посещали его в Павловске, где он жил в летние месяцы. Там представили меня знаменитому нашему поэту Василию Андреевичу Жуковскому. С гр. Вельегорским [Виельгорским] я был знаком прежде, а в Павловске с ним сблизился, и мы писали, помнится, каждый по канону, пробуя таким образом наши силы в композиции..."

В. А. Соллогуб вспоминал, что в доме Штерича Глинка "часто садился за фортепиано и погружался весь в свою игру, не видя и не зная, что около него творится..."

В конце 1830-х - в 1840-х годах в Павловском театре и на даче Д. Н. Блудова устраивались любительские концерты и театральные представления.

В те же годы посещал Павловск и А. С. Даргомыжский, бывавший у своей ученицы Веры Лазаревой. Там жило и семейство его друзей М. П. и П. А. Ви-товтовых. Их старшая дочь Мария Павловна Витов-това-Родзянко в середине 1840-х годов пользовалась советами композитора по теории музыки. Выйдя в отставку, в 1830 году в Павловске у родных поселился бывший офицер Преображенского полка, композитор Михаил Алексеевич Титов, один из представителей известной русской музыкальной семьи Титовых. Здесь он и скончался 3 декабря 1853 года. О встрече с этим семейством писала мужу в Варшаву О. С. Павлищева, гостившая в Павловске у родителей, Н. О. и С. Л. Пушкиных. По железной дороге приезжал иногда в Павловск и М. Ю. Лермонтов.

А 6 января 1835 года произошло событие, важное для русской общественной и музыкальной жизни, надолго превратившее Павловск в центр петербургской музыкальной жизни в летние месяцы.

Театр в Павловском парке Гравюра Л. Серякова с рисунка В. Шпака

В этот день чешский инженер Франтишек-Антонин фон Гер-стнер (1793-1840) подал Николаю I "Записку" о "выгодах построения железной дороги из Санкт-Петербурга в Царское Село и Павловск". Ученик своего отца, Ф. И. фон Герстнера, основателя и профессора Пражского политехнического института, молодой Герстнер получил хорошее инженерное образование. В 1832 году вместе с отцом он построил первый в Австрии железнодорожный путь между Будвейсом и Линцем, привилегия на постройку которого выдана была еще в 1824 году (за год до того, как в 1825 г. открылась первая железная дорога в Англии). "Записка" получила одобрение и была напечатана "для всеобщего распространения". Через год, 21 марта 1836 года, "Компании по постройке царскосельской железной дороги" выдали концессию. Немедленно начались земляные работы по всей намеченной линии от Павловска до набережной Введенского канала, возле Загородного проспекта в Петербурге, где наметили возвести здание железнодорожной станции.

В зеленые рощи Павловского "сада" линия дороги врезалась стальной полосой; она пролегла перед самым Музыкальным (или Круглым) залом, рассекла парк на две неровные части и значительно его обезобразила. Но это меньше всего заботило владельцев Павловска. О сохранении художественной прелести творения Ч. Камерона - района "Большой Звезды", приближенной к Царскому Селу лесной части парка, о том, что прогулки в этом тихом уголке стали теперь небезопасными, - они не думали. "Забава по моде" - железная дорога - казалась им неким необычным аттракционом, сулившим к тому же хороший доход. Практическое ее значение и, главное, важность развития железнодорожной сети для России были понятны едва ли не одному дальновидному Герстнеру. А в планы чешского инженера входила также железнодорожная линия Петербург-Москва- Нижний Новгород, что связало бы обе столицы с этим важным русским торговым центром и способствовало бы процветанию знаменитой нижегородской ярмарки. Однако победить непонимание и неприязненное противодействие главноуправляющего путями сообщения гр. К. Ф. Толля и министра финансов гр. Е. Ф. Канкрина (ссылавшихся на трудность и дороговизну постройки железных дорог, их экономическую невыгоду и стратегическую непригодность) Герстнеру не удалось, и его намерения остались неосуществленными.

27 августа 1836 года началась укладка рельс; работы производились так быстро, что 20 сентября была совершена пробная поездка, а 27 сентября уже состоялось первое "катание" публики. Проба была устроена, чтобы показать "удобство и легкость этого способа сообщения", - писала Е. А. Карамзина сыну Андрею за границу 29 сентября 1836 года. Ясным, осенним днем "многочисленная и разнообразная публика", привлеченная невиданным и диковинным зрелищем, "собралась у самых оранжерей, что возле Павловских въездных ворот", "искусно разыгранного" павловского "сада". "Вообще это была красивая картина - погода стояла прекрасная, обе дорожки, ведущие к железной дороге, пестрели народом; собралась целая толпа - явление у нас необычное". Здесь оказалось и "все Царское Село", "начиная от придворных и до последнего простолюдина". Поезд состоял из четырех "экипажей", сцепленных попарно: двух открытых шарабанов и двух крытых вагончиков. "Пара еще не было", - продолжала описание Е. А. Карамзина. Поэтому в каждые два экипажа, где по приглашению Герстнера размещалось около 100 пассажиров, впрягли гусем двух лошадей. "Направляемые" форейтором, они помчались галопом, экипажи покатились по рельсам, и через четверть часа поезд оказался в Царском Селе. "Без страха, опасностей и испуга", "катание", к удовольствию публики, продолжалось до сумерек - констатировала "Северная пчела" 29 сентября 1836 года. "Обоз" из Павловска отправлялся от длинной крытой галереи с платформой. Для отдыха публики к ней временно пристроили четыре большие комнаты. Здания "воксала" при железной дороге еще не существовало.

В упомянутой выше "Записке" Герстнер указывал не только на материальные выгоды от железной дороги, но и на то, что осуществление его проекта окажется "предприятием полезным для здоровья жителей столицы, будущей прогулкою всех, имеющих нужду в отдыхе. [...] В конце дороги устроится новое Тиволи, прекрасный воксал: он летом и зимою будет служить сборным пунктом для столичных жителей". 16 марта 1836 года Правление общества Царскосельской железной дороги 3 объявило конкурс на составление проекта здания "воксала с гостиницей для пристанища и удовольствия публики", где уставшие от дел жители столицы могли бы получить "приятный отдых и разумные развлечения на лоне прелестной природы Павловского парка". (В числе удовольствий такого рода предусматривались балы, танцы, маскарады "и другие собрания".) За лучший проект здания "величественного и достойного своего назначения" объявлено было вознаграждение в 20 000 рублей ассигнациями. Из представленных одиннадцатью русскими и двумя немецкими архитекторами проектов вел. кн. Михаил Павлович (заботившийся "об обоюдной выгоде" Правления и Павловского городского правления, а также благоволивший к немцам) выбрал проект берлинских архитекторов Штарка и Штюлера. Но так как постройка здания по их проекту намного превышала намеченную сумму, пришлось принять проект петербургского архитектора А. И. Штакеншнейдера.

Постройка вокзала началась 7 июля 1836 года, и уже к концу сентября "огромный павильон" вчерне был готов. Он состоял из круглой "прихожей", зала для обедов, балов и концертов, двух "меньших" зал, двух зимних садов; в двух флигелях находилось 40 комнат для приезжающих. Опоясывавшая здание круглая галерея предназначалась для "потребления публики в летнее время". Специальный проход соединял вокзал с железнодорожной платформой. В большом зале предполагалось поместить "знаменитый механический оркестр" "аполлоникон", построенный английским "художником-механиком" Робсоном. Однако обильные дожди осенью 1836 года намочили строевой лес, и отделка здания затянулась до начала следующего года. С ноября 1836 года на том же участке железной дороги, между Павловском и Царским Селом, пустили в ход первый в России паровоз. "Стоявшие по сторонам дороги зрители изумились, видя... ровное и скорое движение" этого "северного слона". Герстнер, стоя на паровозе, управлял "всеми действиями". "Не можем изобразить, как величественно сей грозный исполин, пыша пламенем, дымом и кипячими брызгами, двинулся вперед!" - писал корреспондент "Северной пчелы" 6 ноября. "Обозы" в 300 футов длины, состоявшие из паровоза, тендера с дровами и водой, и нескольких экипажей, зимой 1836/37 года курсировали по готовому участку железной дороги довольно часто. 3 января "обоз" состоял из 23 экипажей, частично заполненных скотом; на "двух повозках, нагруженных семисаженными бревнами, сидели музыканты". Постепенно "дилижансы и шарабаны" уступили место удобным "берлинам". Движение совершалось при помощи лошадей, а если желавших ехать оказывалось много, то "при паровозной тяге".

Так как все поездки к удовольствию публики кончались благополучно и "пассажиры убедились в важности и пользе паровозов и железных дорог", а акционеры утвердились "в приятной надежде, что непрерывное участие многочисленной публики поддержит это предприятие в денежном отношении", популярность дороги все возрастала. 29 января 1837 года, в день кончины А. С. Пушкина, "Северная пчела" сообщила о том, что только за воскресенье 24 января по железной дороге проехало 1833 человека (из них 782 - по билетам за 80 коп. серебром, и 1051 - по билетам за 40 коп. серебром). Несмотря на вьюжную погоду, в ходу были все три паровоза, и последний "обоз" отошел от царскосельской платформы в 6 часов вечера, при фонарях. Новая часть дороги была готова к 25 сентября 1837 года, а 30 октября состоялось торжественное открытие всего пути от Петербурга до Павловска. В поезде, управляемом снова Герстнером, разместилось блистательное общество: "главнейшие сановники, дипломатический корпус, литераторы, художники, негоцианты, множество любезных дам". Под "оглушительный рев огненного коня, застилающего путь густою пеною [!]" поезд примчался в Царское Село за 30 минут и за 27 минут вернулся в Петербург (до конца марта 1838 года поездки происходили еще на лошадях, а со 2 апреля, mc начались постоянное сообщение при помощи "пароходов" - паровозов). Популярность железной дороги возросла настолько, что до 1 мая 1838 года по ней проехало уже 13 923 пассажира. А в Александрийском театре публика забавлялась приключениями героев водевиля П. С. Федорова "Поездка в Царское Село по железной дороге" (поставленного в июне 1838 г. в бенефис Н. О. Дюра) и аплодировала декорации 2-й картины, изображавшей царскосельскую железнодорожную станцию.

Открытие "воксала" 4 стало для Правления насущной необходимостью. Недостаток средств тормозил окончательную отделку помещения. В конце концов все трудности были преодолены, и 22 мая 1838 года вокзал открыл двери публике. В статье "Павловский воксал (Открытое письмо М. И. Глинке)", датированной 25 мая 1838 года и опубликованной в "Северной пчеле" на следующий день, Н. Кукольник писал: "Вообрази себе огромное здание, расположенное в полукруге, с открытыми галереями, великолепными залами. [...] Большая зала с большим искусством расположена архитектором ... украшена множеством четырехгранных колонн, с обширными хорами и весьма затейливым фонтаном, вся уставлена столами и снабжена двумя роскошными буфетами. Направо две биллиардные залы, налево залы для желающих за обедом некоторого удаления от прочих посетителей. На хорах музыка, внизу песни Тирольцев. Что если бы московские цыгане полюбопытствовали прокатиться по железной дороге и испытать счастье в нашей столице и в этом воксале? Что если бы на хоры возместился Штраус с своим магическим оркестром? [...] Но уже и теперь его оглашают приятные звуки заезжих музыкантов и полковой музыки, которая вчера с двух часов прекрасно исполняла разные пиесы, между прочим, некоторые из твоей оперы..." Из описания Кукольника видно, что эстрады для оркестра в зале не существовало. Долгий путь "Павловской музыке" пришлось начать с ХОР ресторана. Его содержал Кулон, владелец гостиницы в Петербурге (впоследствии "Европейской"), и "Северная пчела" без УСТЯЛИ воспеваля отличную кухню, вина, а заодно и прелесть вальсов. Правда, по воскресеньям и в табельные дни. когда обед с бутылкой вина стоил всего рубль серебром, смех и хлопанье пробок от шампанского заглушали и "тирольские напевы двух немочек", и военный оркестр.

Музыке в Павловском вокзале никто не придавал тогда серьезного значения. И не удивительно. Функции оркестра ограничивались исполнением "ПРИЯТНЫХ" пьес во время обеда и "игранием" танцев по вечерам (упоминаний о бальном оркестре в Павловске в это время ни в прессе, ни в делах Правления в ЦГИА и ЛГИА не встречается). Музыка с трудом завоевывала Павловский вокзал. Праздники с фейерверками сменялись балами "без особой платы за вход". Иллюминация бывала, по словам "Северной пчелы", "... истинно изящна. Разноцветные фонари обвивали арки галерей и всего здания", которое "изнутри ликовало светом. Вы знаете, как при иллюминации странно освещаются деревья; тишина, сон их листьев наводят сладкую задумчивость... Музыка довершала очарование". Она хорошо слышна была в уставленной скамейками открытой галерее вокзала, откуда виден был полускрытый роскошными купами деревьев дворец, утративший теперь всякое музыкальное значение для Павловска.

При вечерних разъездах нарядная толпа ожидала на платформе "ржания баснословного коня, дышащего огнем и дымом, и он горделиво прибегал, влача за собой двойное число экипажей". "Ныне, в Петербурге, уже никто не боится железной дороги, и все убедились, что дикий зверь, которого пронзительный свист сначала пугал самых отважных амазонок, послушнее выезженной дамской верховой лошади". "Паровозы беспрестанно катаются из Петербурга в Павловск и обратно в назначенные часы, и в некоторые поездки утром и особенно вечером, нет ни одного пустого места". "В некоторые поездки" в каретах были заняты все 24 места, и кондуктору приходилось оттеснять желавших ехать. "Собираясь на железную дорогу, надевайте бесстрашно лучшие платья: на них не сядет ни пылинки, потому что неутомимые колеи пробегают по изрытым болотам, посреди редкого кустарника, куда не долетает светский шум, неразлучный с городской пылью; вы и не сомнете платье дорогою, потому что прокатитесь как по паркету и просидите полчаса в карете, как на лучшем диване",- сообщали петербуржцам фельетонисты из "Северной пчелы" в мае - июле 1838 года. Расстояние от столицы до Павловска "баснословный конь" пробегал за 35 минут. В конце 1838 года публика за несколько часов раскупила в нотном магазине К. Ф. Гольца, на Екатерининском канале, все экземпляры только что вышедшей в свет "Паровой (Dampf) мазурки Локомотив (Locomotive)".

Успех Павловского вокзала требовал от Правления создания новых развлечений для его "посетителей. Поданная Н. Кукольником мысль была претворена в жизнь. В виде приманки для публики в Павловск пригласили Хор московских цыган и цыганок, под управлением "бесподобного хоревода Ильи",- Ильи Осиповича Соколова (1773-1848). Идея оказалась удачной и во всех отношениях себя оправдала. Своеобразный характер ярко выразительной мелодики, окруженной ореолом романтической свободы цыганской песни, производившей глубокое впечатление красочной манерой исполнения, сделал ее в те годы чрезвычайно популярной во всех слоях русского общества. И хотя Н. Кукольник нашел, что цыгане "хороши только на дикой воле, а в Павловском вокзале - досадны", публику всегда привлекало самобытное и артистичное пение знаменитого Хора московских цыган. Помимо всего, в нем пели и плясали одаренные цыганские певицы и певцы Татьяна Дмитриева, Марья Хлебникова, Петр Соколов, Иван Васильев и другие.

Репертуар хора включал отрывки из оперы русских композиторов (в том числе, хор цыган "Мы живем среди полей" из "Аскольдовой могилы" Верстовского); русские песни, исполненные "по-цыгански" ("В темном лесе", "За Уралом, за рекой", "Во лесах было во дремучих", "Прядись, моя пряха", "Вечерком красна девица"); романсы в характере народно-бытовой песенной лирики городского типа, современных композиторов Кашина, Алябьева, Варламова ("Соловей", "Вдоль по улице метелица метет", "Не будите меня, молоду", "Тебя ль забыть", "Ты не поверишь", "Что отуманилась", "Ты мне сказала"). Пели соло и с аккомпанементом хора. Плясали "по-венгерски и по-цыгански" и "напоследок - характерный танец". 4 января 1839 года Илья Соколов исполнил в заключение бенефисного концерта еще и "Комический танец". В дни, когда цыгане только пели и не плясали, вход в вокзал был бесплатным; в других случаях билет в залу и на хоры стоил 5 рублей ассигнациями.

Стиль цыганского пения в то время еще не успел приобрести налета пошловатой эффектности, столь характерной для "цыганщины", распространившейся в русском городском быту в конце XIX - начале XX веков. К сожалению, условия, в которых Хору цыган приходилось выступать в Павловском вокзале под звон посуды и говор ресторанной толпы, неминуемо должны были способствовать опошлению его исполнительской манеры. К тому же вела и необходимость ежедневно петь с 2 до 3 часов дня и с 7 до 9 часов вечера, а по воскресным и табельным дням по целому часу дополнительно.

4 января 1839 года гастроли московского Хора цыган закончились. Однако "попечительное" Правление приготовило для посетителей вокзала новинку: в середине декабря 1838 года в Петербург из "отечества вальса", Вены, приехал прославленный "директор музыки", дирижер Йозеф Герман со своим бальным оркестром. В расцвете была пора увлечения венским вальсом. Сначала Европа танцевала под звуки неспешных мелодичных Walzer-ketten [цепочек вальсов (нем.)] И. Ланнера, а затем закружилась в быстром вальсе, послушная "волшебному смычку" Иоганна Штрауса-отца.

Блестящий венский стиль исполнения танцевальной музыки оркестром под управлением Германа (дирижируя, он играл по традиции на скрипке) имел в Петербурге шумный успех. На балу в Дворянском собрании 26 декабря 1838 года, "слушая так исполненную музыку, люди не могли не затанцевать". Понравилась публике и сочиненная за одну ночь и исполненная на следующий вечер кадриль Германа, на темы из модного балета "Хитана". Оркестр Германа играл в Павловском вокзале с 6 по 17 января 1839 го- 31 да. Накануне отъезда он дал "Последний музыкальный вечер". Программа концерта соответствовала принципу, по какому составлялись в дальнейшем программы павловских музыкальных вечеров в ближайшие 25 лет. Произведения серьезные чередовались...

1 ИР ЛИ (Пушкинский Дом), ф. 50, № 92, л. 13.

2 Так в "Записках" М. И. Глинки (Литературные произведения, т. 1. М., 1973, с. 236, 237) В. А. Соллогуб указывает на лето 1827 г. То же считает советский исследователь А. А. Орлова.

3 Далее везде сокращенно - Правление.

4 Правильно: воксал - вокзал (от англ. Vauxhall), a не курзал (зал при месте для лечения, курорте). Например, курзалом назывался концертный зал при Сестрорецком курорте, где в начале XX в. устраивались концерты по типу летних концертов в Павловском вокзале.

5 Ф и н д е й з е н Н. Ф. Павловский музыкальный вокзал. Исторический очерк (к 75-му музыкальному сезону). 1838-1912. СПб., 1912, с. 8-10.

Источник: http://www.romance.ru/cgi-bin/index.cgi?page=d-6-3&item=14
_________________
Die Piefke's kommen
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Военная музыка -> История русской военной музыки Часовой пояс: GMT + 3
Страница 1 из 1

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Powered by phpBB © 2001, 2005 phpBB Group
Вы можете бесплатно создать форум на MyBB2.ru, RSS